КАЛЕЙДОСКОП

0
261

ВЕЧНАЯ  ДОРОГА К  ДОМУ

В 2019 году исполняется 450 лет со дня смерти величайшего художника всех времен и народов Питера Брейгеля Старшего. Мир отметил это событие тем, что устроил в Вене самую большую и полную выставкку  картин и рисунков Брейгеля за всю историю. Она  уже названа «выставкой тысячелетия».

Ее открытие состоялось 2 октября 2018 года в венском Музее истории искусств – первом в мире по числу обладателей шедевров Брейгеля.

На выставке в Вене побывали многие любители живописи великого голландца со всего мира, но не все желающие. Мой рассказ  об этой выставке – для нью-йоркцев.                           В 1972 году на киноэкраны мира вышел фильм Андрея Тарковского «Солярис».                       Синтез земного и инопланетного достигает апофеоза в последней сцене фильма: в безбрежном океане Соляриса плывут острова, сотканные из памяти людей о Земле. Память людей о Земле – это мотив их возвращения в родной дом, который не могут заменить никакие инопланетные чудеса.

О чем тоскуют герои фильма в немыслимых глубинах космоса?  Вспомните:

«И снится нам не рокот космодрома,
Не эта ледяная синева,
А снится нам трава, трава у дома,
Зеленая, зеленая трава».

Но в каком-то смысле «трава у дома» – это, среди другого, и великие произведения искусства, созданные землянами: Венера Милосскоая, икона Троицы, музыка Баха, тексты «Дон-Кихота», возникающие как параллель с эфемерными созданиями Соляриса.  

Когда же на экране  появились «Охотники на снегу» Питера Брейгеля,  я вздрогнул. Почему?

Чтобы ответить на этот вопрос, мне нужно вернуться на несколько лет назад.

В  начале 60-х годов прошлого века, мне доводилось довольно часто ездить c командировкой в Москву, и там, как только у меня выдавался свободный час, я направлялся  в Музей изобразительных искусств им.Пушкина.  По дороге к Ренуару, в одном из залов Музея висела небольшая картина  под названием «Охотники на снегу», которая как будто смотрела мне, пробегающему мимо, вслед, и с каждым разом все более к себе притягивала  с какой-то необъяснимой силой.                                                           Впоследствии я узнал, что это была неплохая копия картины Питера Брейгеля Старшего работы кого-то из его младших современников.

С течением времени она стала моей любимой картиной, и она просто повергала меня в транс. На вопрос «почему?» я не мог бы ответить и сейчас, но я проводил возле нее чуть ли не часы, и эти часы почему-то были  полны какой-то грусти и «неземной»  тоски.                       Я уже знал, что оригинал находится в Музее истории искусств в Вене.  Как  Моцарт в музыке, Брейгель стал и остается для меня вне любых рейтингов и оценочных списков.

Брейгеля иногда сравнивают с его несомненно великим соотечественником и предшественником Иеронимом Босхом. Я тоже люблю Босха, но Босх, как мне кажется, смеялся и даже втайне издевался над человеком, а Брейгель ему сочувствовал…

Когда я упомянул о «неземной» тоске при взгляде на брейгелевских «Охотников на снегу», это слово в моем рассказе возникло не случайно. 

Основа сюжета «Охотников на снегу» –  возвращение домой. Причем возвращение это можно трактовать и как возвращение в свой мир из чужого, внешнего по отношению к картине,  мир которой вполне замкнут и самодостаточен.

Самим построением пейзажа взгляд зрителя настойчиво увлекается вдаль, в расположенную там зону широты и свободы, следуя за извивами замерзшей реки и рядами невысоких деревьев. И всеми средствами создается всеподчиняющий эмоциональный тонус картины, крепкое ощущение застывшей стужи как порождения мирового порядка.

«В городе этом сказки живут,
Шалые ветры с собою зовут.
Там нас порою сводили с ума
Сосны до неба, до солнца дома.
Там по сугробам неслышно шла зима»

                                      Роберт Рождественский
Не только по этой, но и по другим картинам Брейгеля видно, что он воспринимал мир как круговорот частностей в целом и отражения целого в каждой детали. Как тысячи  случайностей, рождающих почти точный механизм, и как Бога, отраженного в каждой мельчайшей подробности.

Строго говоря, все эти наблюдения и мысли мне удалось для себя сформулировать далеко не сразу и, главным образом, только после того, как я увидел оригинал «Охотников на снегу» в Музее истории искусств в Вене, где я побывал сравнительно недавно …

 Из  Нью-Йорка в Вену я прилетел, когда там было раннее утро. Гостиница, где мне был забронирован номер, находилась совсем недалеко от знаменитой Венской оперы, а оттуда до Музея – пешком рукой подать. Правда, шел небольшой и уже теплый мартовский дождь, но все же, оставив вещи и взяв зонтик, я пошел в Музей пешком: не каждый день появляется у человека возможность пройтись пару кварталов по красавице Вене. Зайдя в Музей, я не пошел сразу в зал с Брейгелем, решив эмоционально подготовиться к встрече с художником постепенно.  Но не получилось! Когда я вошел в брейгелевский зал, подлинный Брейгель на всех стенах, в натуральных размерах просто  ошеломил! Сколько времени я провел возле  «Охотников», не знаю, потом долго еще ходил по залам Музея, в котором, надо сказать, вообще есть на что посмотреть, но  несколько раз возвращался к Брейгелю…

Наследник Габсбургского собрания живописи – Музей  истории искусств в Вене обладает самым большим собранием живописи Брейгеля в мире – двенадцатью досками – более трети всех известных живописных произведений мастера. Это стало главным обстоятельством, почему именно здесь открылась выставка произведений великого нидерландца, посвященная 450-летию со дня его смерти.

Была собрана международная команда из пяти кураторов – крупнейших специалистов по Брейгелю, и эта команда готовила выставку шесть лет. Кураторы назвали выставку «Рука мастера».

В проекте участвовали 12 партнерских организаций, свои произведения предоставили 26 музеев и несколько частных собраний. Среди них Королевский Музей изящных искусств в Брюсселе, занимающий второе место по числу «брейгелей» – 6, музеи Берлина, Мадрида, Антверпена, Рима, Праги, Лондона и Роттердама. Некоторые работы не выставлялись десятилетиями, а то и сотнями лет, потому что многие из них выполнены на дереве, и они со временем становятся все более хрупкими.

Выставку торжественно открыли президент Австрии Александер Ван дер Беллен и король Бельгии Филипп. Она работала до 13 января 2019 года. На выставке были одновременно доступны  27 поразительных картин великого нидерландского мастера, 27 его рисунков и 33 гравюры. «Это больше половины всего Брейгеля, который известен сегодня», – сказала на пресс-показе директор Музея истории искусств Сабина Хааг…

Ценитель, смотрящий через плечо художника на его работу и лезущий в карман за деньгами, – это сюжет знаменитого рисунка Брейгеля «Художник и знаток», который кураторы поместили в центр первого зала – как  вероятный автопортрет мастера и метафору отношений художника с этим миром. Свет в залах выставки приглушен – так  нужно для экспозиции графики. Произведения  живописи подсвечены индивидуально.

Впервые за 300 лет в одном зале на одной стене собраны четыре из пяти сохранившихся картин из цикла «Времена года», включая «Охотников на снегу».  Шестая не сохранилась, а еще одну, пятую – «Жатву», находящуюся в нью-йоркском Музее искусств Метрополитен, не удалось привезти: Музей отказался транспортировать ее  из соображений сохранности…  

Один из вариантов знаменитой картины Брейгеля «Большая Вавилонская башня» хранится в Вене; другой, называемый «Малая Вавилонская башня» – в Роттердаме, и третий – в  Дрездене. Первые два варианта  впервые выставляются вместе.                                Из  собрания семьи графа Лобковица в Праге на выставку прибыл «Сенокос», ставший одним из центральных произведений выставки.

 Большинство представленных произведений никогда не покидали стены своих современных владельцев, а в одном случае пришлось даже изменить местный швейцарский закон, чтобы «Поклонение волхвов на снегу» могло покинуть Швейцарию.

Картины Брейгеля высоко ценились уже при его жизни, но за 450 лет цены неизмеримо выросли. Если в Мехелене в 1572 году картины Брейгеля оценивались в крупную сумму от 50 до 200 золотых монет, то в 2013 году находящийся в Детройтском институте искусства «Свадебный танец» был оценен на аукционе  Christie’s в 200 миллионов долларов.

Выступая перед сотнями журналистов, собравшихся на пресс-показ, один из кураторов, директор Королевского Музея изящных искусств в Антверпене, профессор Гентского университета Манфред Зеллинк  сравнил метод Брейгеля с методом Андрея Тарковского: «В XVI веке Брейгель использовал те же методы, что и Тарковский в  наши дни, – сказал Зеллинк во время презентации. – Если вы посмотрите на фильмы Тарковского, то увидите, что он пользовался таким же движением в картинах по нарастающей, многослойным изображением, медленным вхождением в картину, медленным перемещением. В некоторых фильмах Тарковского можно прямо узнать картины Брейгеля. Конечно, Тарковский использовал не только произведения Брейгеля,  а и других художников. Но в том, как он ведет взгляд зрителя, привлекает внимание,  Тарковский пользуется методом, который Брейгель изобрел 400 лет тому назад».

В   ОБЪЕКТИВЕ   ПЛАСТИКА  ДВИЖЕНИЯ

Задолго до открытия традиционной ежегодной художественной  выставки Международного объединения  Art Alliance, которая в этот раз  называлась «Пластика движения» (Plasticity of Motion), публиковались ее  красочные афиши, представлялись  участники. И вот, наконец, дверь выставки, открывшейся  в просторной  Галерее японского Tenri Cultural  Institute of New York 7 февраля 2019 года  широко распахнулись,  и многочисленные зрители заполнили выставочные залы. Их ожидания более чем оправдались: выставка и все сопровождавшие  ее акции оказались настолько привлекательными, прекрасно организованными, не скупыми на сюрпризы,  что они стали подлинным праздником, хотя и практическая деловая  составляющая  не осталась забытой. Как отметили  завсегдатаи,  выставка была необычной  и стала одной из лучших за последние годы.

Главной особенностью  выставки стало то, что на ней  были представлены  только  художественные фотографии. При этом,  следуя  традиции, Art Alliance показал также новые коллекции модных дизайнеров и ювелиров.

Яркое  праздничное открытие собрало несколько сотен гостей: среди них американские коллекционеры и поклонники фотоискусства, светские дамы, интересующиеся оригинальными украшениями из жемчуга, а также артистическая публика, профессора и студенты расположенного поблизости  колледжа искусств New School и NWY.

Участники и гости  легко и непринужденно, по-дружески , «на одном языке» общались друг с другом. Общность интересов и творческих взглядов, взаимопонимание и увлеченность искусством создали благоприятную  атмосферу, позволившую завязать перспективные деловые и личные контакты.

Несколько фотохудожников получили приглашения на выполнение  заказных съемок, у ювелиров появились новые клиенты. Можно смело утверждать, что огромные усилия, вложенные в создание экспозиции, оказались оправданными.

Организатор  выставки  Татьяна Бородина, президент Art Alliance и главный редактор  Elegant New York  говорит: «Для меня выставка Plasticity of Motion оказалась особенно значительной.  Я трепетно люблю фотографию, сама принадлежу к славному племени фотографов  и знаю, что интерес публики к фотоискусству заметно вырос. Поэтому  на сей раз было решено не совмещать в одной экспозиции работы  художников и фотографов, а уделить фотографии основное внимание. 

Каждый  из участников получил для своих работ отдельную стену, чтобы была возможность показать  не одну-две фотографии, а серию, что позволяет более полно представить  масштабы его таланта, серьезно заявить о себе и своем творчестве. Таким образом,  несколько персональных мини-выставок были объединены  единой концепцией и «под одной крышей». Отбор произведений  для выставки  был очень  строгим.  Мы стремились, чтобы работы были не только профессиональными, но и креативными, свидетельствующими о стремлении авторов искать новые пути в искусстве. Решающим  критерием при отборе был оригинальный подход и собственное видение заданной темы.

Организаторам  тематически несложной,  на первый взгляд, экспозиции  удалось представить большое  разнообразие  авторских взглядов и способов раскрытия  темы. 

Танец  в искусстве, его разнообразная, подчас неожиданная  динамичная пластика, демонстрируемая танцовщиками – это то, что напрямую воплощает тему экспозиции. Поэтому подобная выставка, тем более в Нью-Йорке, не могла обойтись без участия одного из самых  крупных  фотографов современности, снимающего танец  вот уже более 50 лет. Талант  и вкус Нины Аловерт позволили ей навсегда запечатлеть  лучшие  произведения  мирового классического  балета. Ее фотографии были сделаны в разное время  на разных континентах, некоторые из них отделены друг от друга десятками лет  и тысячами километров. 

Открытием  для публики стали работы трех украинских фотографов нового поколения: Дарьи Тищенко-Журавель, Марии Андрийчук и Тины Соколовской. Совершенно  разные по стилю и видению темы, они  удивительно похожи увлеченностью  и бескомпромиссностью, свободой, дерзновением.

Внимание публики  привлекли  работы Зои Андерсон, фотографа из Аляски,  стилистически отличающиеся  от всех дргих. Зоя не снимает профессиональных моделей, предпочитает  делать свои работы in old fashion stile, романтически слегка размытые, эмоциональные, часто неожиданные  и немного сюрреалистические.  

Работы американского фотохудожника Алекса TG основаны на изображениях, которые, после того как сделан снимок, проходят еще долгий путь. Его произведения  создаются из нескольких изображений, как правило, сочетающих сложные формы панорам, измененных цифровыми средствами, с сюжетом  классических уличных сцен или студийных фоторабот. Подобное сочетание создает необычный накал  между эмоциями, вызванными естественной красотой   и физической красотой объектов, созданных человеком.                                                                                                                                               Особую привлекательность  выставке  придало модное дефиле  вечерних платьев от Ольги Банарцевой и  украшений от Киры Коктыш и Оксаны Лерман. Нежность, женственность и элегантность  всех  компонентов вечерних туалетов  удачно вписались в тематику выставки, гармонируя с общей  изысканностью фотоэкспозиции. Выставка и дефиле  воспринимались как единое целое,  и потому зрелище  получилось незабываемым. 

В один из дней в выставочном зале состоялся концерт джазового пианиста Алекса Природного, лауреата джазовых фестивалей. Для слушателей выставка стала сюрпризом,  дополнившим  джазовую программу.

Участник  экспозиции Алекс AG,  являясь ведущим телепрограммы Single Shot Show  на  канале MNN, снял видеорепортаж о выставке Plasticity of Motion, ставшей частью нью-йоркской Недели моды. Алекс обсудил с участниками выставки вопросы, связанные с фотоискусством, уделив особое внимание современной художественной  экспериментальной фотографии.

«ТО,  ОТ ЧЕГО НАМ ВСЕГДА  ХОРОШО»

Сольный концерт  Народного артиста России Александра Розенбаума, с которым он совершает тур по Северной Америке, называется «Неформат». Концерт состоялся в недавно отреставрированном роскошном зале King Theater в стиле псевдобарокко, расположенном на Flatbush Ave. – в районе, не отличающемся респектабельностью, так что  розенбаумовский хит «Гоп-стоп» был здесь вполне уместным…                                                                                                       «Неформат – это то, что в душе, на душе, за душой…  Это то, от чего нам всегда хорошо». Этими строчками начинается стихотворение Розенбаума «Неформат».  

Почему так названа вся программа?

Мне  удалось коротко встретиться с Александром Яковлевичем после его единственного  концерта в Нью-Йорке и задать  вопрос самому артисту.

Ответ  маэстро следовал сам собой:  «Это смысл всего моего  нового шоу, в котором это стихотворение и прозвучало». Розенбаум остался верен своему стремлению быть в своих песнях (а его репертуар, как всегда, состоит только из его собственных произведений) искренним, честным, высоконравственным и умным, заставляющим задуматься «о времени и о себе» в наш тревожный век.  Его песни, а лучше сказать, поэтические новеллы, исполняемые под собственную музыку, более соответсвующие, на мой взгляд, жанру «шансон», чем обычно считают в России, талантливые произведения искусства, истинно «цепляют за душу», в отличие от великого множества поделок (или подделок), ныне затопивших эстраду, кстати сказать, не только российскую…

Это и публицистическая песня «Небо», с которой начался концерт – о том, что пора уже под ним, небом, навести на земле должный порядок и очистить ее от мусора. Это и взволнованные поэтические рассказы о родном Петербурге, где в  день концерта  27 января 2019 года отмечалось 75-летие снятия блокады, а в декабре прошлого был закрыт расположенный в центре города печально знаменитый следственный изолятор «Кресты»…

И это справедливо даже в тех случаях, когда Розенбаум исполняет удачные остроумные собственные стилизации под «блатные» песни.

В этой связи не могу не воспользоваться пусть довольно длинным, но точным наблюдением российского журналиста Андрея Максимова:

«Для успеха в жизни сегодня талантливым желательно не быть, потому как самое главное быть форматным. Форматный – значит понятный, такой же, как другие. А талантливый – значит иной, ни на кого не похожий… В сфере искусства сегодня есть один такой всеобщий формат, называется «чего изволите?». Зрителя не напрягают: чтобы было остро, но не слишком; чтобы воды было побольше, тогда не напрягает; и, главное, чтобы переваривалось легко.

В смысле эстрады у нас есть и первый канал, и второй канал, и третий канал, и все канали, да никуда не доканали: показывают одно и то же». К счастью, в последнее время  кое-что изменилось: форматная и бездарная попса потеснилась, и в телеэфире появилось шоу «Три аккорда», лучшие выпуски которого посвящены действительно шансону.  В этом шоу в качестве члена жюри неизменно присутствует Александр Розенбаум.

Александр Яковлевич Розенбаум родился 13 сентября 1951 года в Ленинграде, в семье студентов-однокурсников из 1-го Медицинского института, Якова Шмарьевича Розенбаума и Софьи Семеновны Миляевой. Яков и Софья окончили институт в 1952 году, после чего семью Розенбаумов отправили в Восточный Казахстан, в город Зыряновск, где и  железной дороги-то не было… О своем непростом детстве в  Зыряновске А.Розенбаум прочитал стихотворение.                                                                                                             

Когда семья через несколько лет вернулась в Ленинград, Александр получил среднее музыкальное образование,  а в 1968 году поступил в Первый медицинский институт.  В 1974 году, сдав на отлично все государственные экзамены, он получил диплом врача-терапевта и пошел работать в «Скорую помощь». Успешно отработав  5 лет и найдя себя в медицине,  он все же понял, что его будущее – музыка.

Его сильный баритон, мужественная внешность и мощный сценический темперамент очаровывают слушателей вот уже несколько десятков лет, а проникновенные  песни  живут вне времени, не теряя актуальности.

Розенбаум написал более 800 песен и стихов, выпустил 32 альбома, снялся в девяти художественных и семи документальных фильмах, а его песни стали саундтреком более чем в 20 кинокартинах.

Что касается песен в кино, Розенбаум в том же  стихотворении «Неформат» пишет:

На экранах сегодня их нет… Ни одной…
Нет, конечно, на титрах порою звучит
Непонятный ни сердцу, ни разуму хит.
Но хитами нельзя оболванить народ…

В свою программу Розенбаум  включил новые произведения и полюбившиеся прежние, которые весь зал пел вместе с артистом: «Налетела грусть», «Глухари», «Ау», «Вальс-бостон», «Песня еврейского портного»,  «Гоп-стоп».

Он сказал, что программа «Неформат» – это  благодарность всем, с кем бок-о-бок он прошел путь от простого мальчишки до звезды эстрады первой величины.

Comments

comments

LEAVE A REPLY

Please enter your comment!
Please enter your name here